В своей новой фортепианной программе Риад Маммадов обращается к идее импровизационного мышления — того редкого типа внутренней работы, который объединяет, казалось бы, несоединимые миры: Баха, Кита Джарретта и современную авторскую музыку.

Начать с Джарретта здесь особенно важно. Он — один из немногих джазовых пианистов, который не только строит свои концерты на чистой импровизации, но и обращается к структуре барочной формы: его записи The Well-Tempered Clavier показывают, что импровизация и строгий порядок — это не противоположности, а два способа удерживать музыкальное время. Когда в программе соседствуют Бах и Джарретт, это не контраст эпох, а зеркальный диалог, в котором одна импровизация отражает другую. У Баха она скрыта внутри канона, у Джарретта — выведена наружу, как процесс.

Роджерс открывает в программе другое измерение — мелодическую сцену, где эмоция становится движением формы. Его музыка не «рассказывает», а настраивает пространство, позволяя слушателю почувствовать собственное переживание как часть общего ритма. Это театральность не жеста, а внутреннего света, который возникает, когда чувство получает возможность прозвучать.

Авторские пьесы Риада Маммадова — Jardins sous la Pluie, The Eastern Promises, The Letter — рождаются на стыке восточной созерцательности, европейской формы и импровизационной логики, которая идет одновременно от Баха и Джарретта. Это музыка, в которой жест композиции и жест импровизации сосуществуют, не отменяя друг друга, создавая единую линию внутреннего движения.

Финальный Бах — Andante из Партиты № 2 — звучит здесь не как возвращение к порядку, а как продолжение разговора. Бах был одним из первых европейских импровизаторов: его музыка устроена так, будто он фиксирует поток мысли в момент её возникновения. Поэтому в этой программе Бах — не завершение, а начало; не противоположность Джарретту, а его источник; и не противоположность авторской музыке Риада, а её глубинный корень.

Так концерт превращается в исследование импровизации как способа мышления: от барочной строгости к джарреттовской прозрачности, от мелодической сценичности Роджерса — к личному голосу современного автора. И Александринский театр становится пространством, где музыка не просто звучит, но раскрывает природу движения мысли во времени.

Пианист Риад Маммадов в своей творческой деятельности сочетает разные жанры и музыкальные направления. В Москву он переехал из Баку, где родился, вырос и впервые встретился с фортепиано, а также классикой и джазом, которые вскоре стали главным предметом его интересов. Окончив Московскую консерваторию и аспирантуру по специальности «фортепиано», а также теоретическую аспирантуру как музыковед, он, оставаясь академическим исполнителем, развивает в России и мире направления мугам и джаз-мугам. Восток проникает в программы музыканта и впрямую, и иносказательно, выражаясь в манере исполнения, найденных интонациях и мотивах.

Санкт-Петербургской публике пианист знаком по сольным концертам и совместным проектам с дирижером Теодором Курентзисом и его оркестром musicAeterna, а также по альбомам с классическим, джазовым и авторским репертуаром.

Программа концерта:
Кит Джарретт — Tokyo, November 14, 1976 — Encore;
Ричард Роджерс — My Funny Valentine;
Риад Маммадов — Jardins sous la Pluie, The Eastern Promises, The Letter;
Иоганн Себастьян Бах — Партита № 2, Andante.

В программе возможны изменения и дополнения.